NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЗАПОВЕДНЫЙ МОТИВ
Стук топора сделал вековую печаль Беларуси еще пуще
       
       
СССР: Продукт после распада
       Белоруссия. Население — 9 млн 800 тысяч человек.
       Один литр молока стоит 890 белорусских рублей, килограмм мяса — от 7000 до 14 000, батон — 770 белоруcских рублей.
       1000 белорусских рублей равна 12,3849 рубля (курс ЦБ РФ на 12.01.2007).
       Средняя зарплата — 604 000 белорусских рублей.
       
(Данные министерства статистики и анализа Республики Беларусь)
       

     
       
В этом упорядоченном царстве, где хочется тихой бульбочкой катиться вдоль фасадов домов, есть одно заколдованное место, одна такая аномальная загогулина. Называется эта загогулина Беловежская Пуща. Пуща исключает любые конструкции и вертикали, здесь чувствуешь себя частичкой живого мира, который притягивает мощью, вечностью и свободной стихией. Здесь растут единственные оставшиеся в Европе низинные реликтовые леса и пока еще шумят четырехсотлетние сосны. Человек же всегда жил в пуще в постоянном соприкосновении с природой, природа людей кормила, и люди берегли свою кормилицу. Это не зависело ни от войн, ни от властителей. Во всяком случае, раньше не зависело.
       Сейчас пуща составляет около половины Национального парка «Беловежская Пуща» и принадлежит, как и все национальные парки и заповедники Белоруссии, Управлению делами президента. Управление делами забрало все в свои руки в 94-м году, объясняя это желанием спасти жемчужины природы в период экономического кризиса. И правда — деньги пошли. Ученые в Академии наук получали половину зарплаты, а пущанские — зарплаты да еще и премии. Но львиная доля выделяемых денег шла на создание хозяйственной инфраструктуры, и, как только хозяйственный комплекс вырос и набрал силу, мышеловка захлопнулась. Недовольные и несогласные были выперты с работы или уехали сами, на их место пришли люди, с пущей кровно не связанные, и начались здесь иные времена. Коммерциализация пущи идет с невиданным доселе размахом: леса за последние пять лет вырублено почти столько же, сколько вырубили немцы за Первую мировую войну, а они рубили на территории в два раза больше нынешней.
       Приручить и обуздать пущу невозможно — может, этим она и раздражает своих нынешних начальников — вот и пилят ее. Раньше люди приезжали сюда слушать тишину и не могли наслушаться, теперь все заглушает визг пилы. Едешь по пуще, как по хорошему лесоповалу, — сплошные пеньки вокруг, штабеля спиленных деревьев, а рядом с деревушкой Лядские, например, в лесу палят костры — чтобы сжигать деревья прямо на месте. Часть уничтожается из-за напавшего на пущу жука-короеда, а часть — ну не давать же лесопилкам простаивать, в самом-то деле!
       
(Фото Виктории Ивлевой)
    
       Парк по площади примерно равен Москве, а по населению — рабочему поселку средней руки. В главной пущанской деревне Каменюки живут тысяча сто человек, а есть несколько деревенек совсем маленьких. Вот те же Лядские — с десяток домов, человек тридцать жителей и магазинчик.
       
       Я пришла в Лядские навестить приятельницу моих друзей, но ее дома не оказалось.
       — Наверное, в Польшу за окорочками пошла, — сказал проходивший мимо старик.
       В Польшу здесь ходят многие — хоть и нужна виза, но переход границы упрощенный, правда, в чем состоит упрощенность, если виза нужна, я так и не поняла. Скорее всего, в расстоянии — до заставы всего два километра. Из Польши тащат в основном дешевые окорочка и мясо, колбасу не берут — своя вкуснее.
       В доме рядом с магазинчиком живет сероглазая молодая женщина по имени Лариса. С Ларисой хорошо сидеть у печки на деревенской кухне и неспешно беседовать. Она намазывает мне маслом толстый ломоть хлеба и рассказывает: сначала немножко про любовь — как с мужем на чужой свадьбе познакомились, как могли по полтора часа неизвестно о чем болтать по телефону, а теперь два слова сказал — и вроде все; потом о деревенской жизни: вот, например, коров запретили держать. Президент Лукашенко говорит всем: держите коров, а здесь, в глуши, не разрешают. И все потому, что тупые коровы стали заходить в построенную несколько лет назад усадьбу Деда Мороза. Вернее, это Дед Мороз со своей усадьбой влез на коровью территорию, расположившись прямо около луга, на котором коровы паслись всю жизнь.
       Выстроенная в псевдонародном стиле усадьба, при строительстве которой полегло немало заповедных деревьев, — один из последних коммерческих проектов пущанского начальства. Она находится в глубине леса, и, чтобы добраться туда, надо проехать двенадцать километров. То-то радуются всякие бабочки и зверюшки, вдыхая бензиновые пары от автобусов с экскурсантами! Зато автобусы с экскурсантами приносят доход — это тебе не экологические туристы-ботаны, с которых и денег-то взять нет никакого повода, потому что они путешествуют по пуще на собственных великах. А сам дом Деда Мороза перестроен из домика, в котором старейший зубровед Людмила Николаевна Корочкина выкармливала маленьких зубрят, и в домике когда-то мечтали сделать зубриный музей. Усадьба привечает гостей совсем рядом с зимними кормушками для диких зубров. Зубры, я полагаю, прямо балдеют от счастья, когда рядом шумят, пляшут и кричат детки!
(Фото Виктории Ивлевой)       По всей усадьбе расставлены сработанные бензопилой и топором деревянные скульптуры. Через пару лет стояния на открытом воздухе скульптуры начинают покрываться трещинами и напоминают покрытых ранами и ссадинами флибустьеров. Особым страхолюдством отличаются женщины-флибустьерки. Такими изваяниями худо-бедно оккупирована не только пуща, но и вся страна. И даже у президентской резиденции в Вискулях — той самой, где перестало существовать первое в мире государство рабочих и крестьян, — у шлагбаума сидит, пригорюнившись, большой деревянный медведь-флибустьер.
       
(Фото Виктории Ивлевой)
     
       Некоторая закольцованность истории все-таки просматривается. Именно в Минске в 1898 году прошел первый съезд РСДРП, на котором эта самая РСДРП и была создана. Считать ее предвестником ВКП(б) и уж тем более КПСС можно весьма условно — ни один из участников съезда к большевикам никогда не примкнул, тем не менее начало было положено, и один из создателей сказал: «Пусть дитя, рожденное в этом доме, будет сильным и крепким, как Геркулес!».
       Музей I съезда находится неподалеку от дома, где обитал большой любитель социализма и убийца президента Кеннеди Ли Харви Освальд. В музей приходит много самого разного народу. Старые коммунисты, наверное, уходят разочарованными — в музее про Ленина, который в то время жил с Надюшей в Шушенском, есть только фотография, а более молодое поколение оставляет такие, например, записи:
       «Здесь все так романтично, даже дом пахнет чем-то старым, а Ленин до безобразия похож на Ди Каприо. Мы не любим коммунизм, читали «ГУЛАГ» и хотим, чтобы Ленина похоронили. Спасибо, что сохранили материальную историю социализма. Теперь к нам, так же как и к папуасам в Новой Гвинее, будут приезжать туристы и, выпучив глаза, говорить: «O tempora, o mores!».
       Писано это белорусскими студентами в 2005 году.
       
       
Стать студентом в Белоруссии можно без всяких взяток (с этим здесь вообще строго), нужно просто сдать единый государственный экзамен, введенный в стране повсеместно. Хорошим добавлением к экзамену будет членство в Белорусском республиканском союзе молодежи, в просторечье «лукомоле». В Каменюках учеников старших классов агитируют вступать в БРСМ, не разводя лабуду и бодягу про преданность идее, а предлагают за вступление скидку в дискотеке и парикмахерской. Поменять дискотеку на кино или театр нельзя, да в Каменюках и нет ни того, ни другого. Клуб, который несколько лет зимой не топили, больше не работает, выбитые окна заколочены, а каменные плиты из дорожек выковыряны рачительными жителями для своих хозяйственных нужд.
       Школа в Каменюках небольшая, всего полторы сотни учащихся. Уроки в школе идут по-русски, белорусский язык — просто один из предметов. Белоруссия — вообще единственная из всех бывших республик, где не произошло возрождение национального языка. За всю мою недельную жизнь в этой стране я ни разу не услышала, чтобы люди говорили между собой по-белорусски — ни в столице, ни в деревне. Нет привычки, да это и небезопасно: человек, чисто говорящий по-белорусски, принимается за фронду — не то что уж совсем «бунтовщик хуже Пугачева», но Зеноном Позняком (Известный борец за независимость Белоруссии. — Авт.) точно отдает.
       На дверях каменюкской школы висит объявление, что приходить на уроки надо только в школьной форме определенного образца, а джинсы, например, запрещены категорически. Школа называется экологической, но ни экологией, ни биологией никто из нынешних выпускников особо заниматься не хочет, все хотят уехать в Брест или Минск. И даже младшие ребята, часть из которых живет в лесу, на природе, на вопрос: «Кем бы вы хотели быть?» — гордо отвечают:
       — Пограничниками.
       — Зачем?
       — Чтобы врагов ловить.
       — А кем еще? — допытываюсь я.
       — Лесопильщиками — чтобы деньги зарабатывать.
       И только две несчастные ладошки потянулись вверх сказать, что «хотят быть лесниками».
       С одной стороны, понять детей можно — больно уж жизнь здесь неприспособленная, даже бань в пущанских деревнях теперь нет — приходится ездить к знакомым и родственникам в Каменюки или Брест. Жители деревушки Доброволя написали в администрацию вот такое письмо:
       «Немногочисленное подрастающее поколение никогда не мылось в бане, восполняя потребность в чистоте мытьем в обычном корыте…».
       Никто им пока не ответил.
       
       Зарабатывание денег, а не забота о природе, стоит здесь во главе угла и у взрослых. Еще чуть-чуть — и пуща станет леспромхозом, столько здесь вырубается здорового леса. Площадь национального парка все время расширяется, присоединяются новые земли для ведения хозяйственной деятельности. Развивается и разнообразный побочный бизнес: так, например, национальному парку принадлежит несколько магазинов конфиската с Брестской таможни — один находится в Бресте, аккурат напротив автовокзала, другой — в главной пущанской деревне Каменюки. К сожалению, оба были закрыты на переучет, о чем я искренне пожалела: говорят, там продают страшно дешевые конфискованные колготки…
       
       
Через дом от сероглазой Ларисы живут старики — Ольга Осиповна и Анатолий Григорьевич (они на снимках слева) — и живут, между прочим, вместе уже пятьдесят пять лет.
       Вот судьба — оба из этих мест, деревни их километрах в тридцати друг от друга будут, а познакомились в Карелии на лесозаготовках, куда добровольно-принудительно завербовались в начале 50-х. Ольга Осиповна вспоминает войну: как две недели шли на восток через деревню немцы, шли непрерывно, так плотно, что жители не могли домой скотину пригнать, — БЕГАЛИ ДОИТЬ В ПОЛЕ, вспоминает и приход советской власти в 39-м году:
(Фото Виктории Ивлевой)       — Было нас у мамы семеро, а к ней из сельсовета чуть не каждый день: давай норму сдавай. И мама моя сказала, когда в очередной раз пришли: еще раз появитесь если, я Сталину напишу! И представляете, больше не пришли… И мы все живы остались.
       — А как же вы с дедом познакомились? — спрашиваю я.
       Она улыбается:
       — А в кино. Там, на лесозаготовках, был клуб в палатке, кино крутили, «Аршин мал алан», я точно помню. И вот я сижу, а вдруг сзади кто-то мне на голову шапку шерстяную натягивает — холодно там очень было, это уж декабрь стоял. Поворачиваю голову — парень сзади сидит. А поженились мы в феврале…
       — А вы любили друг друга?
       И тут происходит замечательнейшая вещь. Анатолий Григорьевич, который сидел у печки и посасывал мундштук с сигареткой, до этого в нашу бабскую беседу не вступавший, слушавший вполуха и все больше для приличия, вдруг распрямился, разом как-то помолодел да и сказал:
(Фото Виктории Ивлевой)       — Почему это — любили? Мы до сих пор любим. Ведь так, Оля?
       И дальше они стали вместе вспоминать, как это жизнь ухитрилась сложиться именно так, чтобы им встретиться и не расставаться.
       Только тут пришла их дочка в оранжевом рабочем жилете да стала на меня ругаться: чего, мол, сижу и выспрашиваю все, да на родителей — чтобы не болтали лишнего.
       Тут ведь, в пуще, теперь так — откровенничают только те, кто не работает, а то с работы вылететь ничего не стоит. Новое начальство моментально на твое место возьмет рабочего с востока страны. Здесь тоже есть свои славянофилы и западники. Пущанские восточников не любят, называют талибами, сетуют, что нет в талибах пущанского духа и могут талибы любое дерево запросто завалить, не задумываясь, любую зверушку стрельнуть, не дрогнув.
       
       В Каменюках сейчас строится деревянная церковь.
       — А где дерево на строительство берете? — любопытствую я.
       — Как где? В пуще, — отвечают мне.
       — А разве можно строить из дерева, изъеденного короедом? — недоумеваю я.
       — Ну там же не все в короеде, — отвечают мне уклончиво.
       Когда-то, да всего каких-нибудь десять лет назад, здесь нельзя было спилить дерево, если на нем была хоть одна живая ветка. Люди тогда здесь работали другие, и пуща была для них не просто заповедным лесом, пуща была для них — жизнь.
       
       Последним человеком, встреченным мной перед отъездом из Каменюк, был красивый старик Леонид Иваныч (вот он на верхнем снимке с самодельной метелкой), бывший шофер, объехавший весь Советский Союз, а теперь кочегар. Он абсолютно доволен жизнью и любит своего президента, благодаря которому пенсию Леониду Иванычу приносят всегда и точно в срок.
       
(Фото Виктории Ивлевой)
       
       Виктория ИВЛЕВА, наш спец. корр.
       
15.01.2007
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 2
15 января 2007 г.

Власть и люди
Под подушкой безнаказанности

Данные статистики, которой оперировал Путин, плохо соответствовали реальности

6000 детей, приехавших на ежегодную Кремлевскую елку, держали взаперти

Суд да дело
Верховный суд решил: пенсионер, которому 13 месяцев не платили пенсии, не имеет права на компенсацию

Расследования
Генеральная прокуратура отказалась возбудить уголовное дело по факту гибели Юрия Щекочихина

У банков, к которым имел отношение Френкель, возникли проблемы благодаря Козлову

Генпрокуратура видит Алексея Френкеля в роли заказчика

Дело о клевете на вице-спикера прекращено

Михаил Прохоров и его управляемые модели…

Обстоятельства
Под Бузулукским бором обнаружены крупные залежи «черного золота»…

Подробности
Синоптики сбиты с толку сильнее, чем животные

Наши даты
У Светланы Сорокиной — юбилей

Армия
Полковник ФСБ застрелил своего солдата в нерабочее время — этот факт значительно смягчил приговор суда

Наемники из стран СНГ готовы воевать за российское гражданство с кем угодно

Кавказский узел
Нино Бурджанадзе: Когда русский говорит «Я — грузин», грузины плачут

Новейшая история
«СССР: продукт после распада». Часть X. Заповедный мотив: Стук топора сделал вековую печаль Беларуси еще пуще

Личное дело
«Новая газета» подготовила книгу Анны Политковской. Очерки и репортажи, воспоминания самых близких людей

Милосердие
Мама для Гоши

Люди
Готы — люди в черном

Власть и деньги
Депутата подозревают за компанию

Цена закона
Российский туристический рынок похож на Черкизовский базар

С 1 января вступили в силу поправки к федеральному закону о рекламе

Экономика
Россия пострадала от легкомыслия в отношениях с Белоруссией

ЕС теперь не может рассчитывать на российские нефтекраны и белорусские нефтетрубы

Точка зрения
Юлия Латынина: Власти играют в «черный ящик»

Четвертая власть
Стойка, кто идет?

Инострания
Джордж Буш не стал осторожничать и приказал ввести войска…

Мир и мы
Россия и Европа должны жить не только торговлей энергоносителями

Краiна Мрiй
Коса нашла на президента

Регионы
Ёлка для взрослых

Образование
Перемены в школах: одиннадцатилетка снова обязательная и бесплатна

Технологии
Космос отрывается от Земли…

Из Словении — к звездам

За рулем
Депутатские спецномера недействительны с 1 февраля

«Доставка» праворульных авто из Японии — пока еще прибыльный бизнес

Интернет
Юзеры не сидят в такой зоне…

Спорт
Канадский «тафгай» клуба «Витязь» — о России, драках и праздниках

Библиотека
Наталья Солженицына — о главной книге Александра Солженицына и о наших днях

Неевропейский ремонт

Театральный бинокль
Премьеры января

Театр без выхода

Сектор глаза
В Москве замечены толпы Филонова и лица Фалька

АРХИВ ЗА 2007 ГОД
03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2007 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100